Online Mind Mapping and Brainstorming

Create your own awesome maps

Online Mind Mapping and Brainstorming

Even on the go

with our free apps for iPhone, iPad and Android

Get Started

Already have an account? Log In

Уральская экспедиция под руководством Эрнста Карловича Гофмана by Mind Map: Уральская экспедиция под
руководством Эрнста Карловича
Гофмана
0.0 stars - 0 reviews range from 0 to 5

Уральская экспедиция под руководством Эрнста Карловича Гофмана

Экспедиция 1847 года

Экспедиция 1848 года

7 июня 1848 г. экспедиция оставила Березов. Участники ее спустились по Оби до устья Войкара, а затем поднялись вверх по этой реке. Берега Оби от Березова до устья реки Войкар низменны и заболочены. Только вблизи Войкара они выше и покрыты лесом из лиственницы и березы. Войкар— неширокая, но сравнительно глубокая река с множеством валунов, разбросанных по долине. 25 июня участники экспедиции достигли истоков Лире (верховья Войкара). Долина реки Лире представляет собой глубокое ущелье. Проехать по нему на нагруженных нартах было нелегко. «Олени путались рогами в ветвях и падали,— писал Ковальский,— нарты опрокидывались, задевая деревья» (Ковальский М. А. Географическое определение мест и магнитные наблюдения на Северном Урале.—Т. I.—СПб., 1853.—С. 13). Только искусство хантов, управлявших оленьими упряжками, избавило путешественников от возможной неудачи. В истоках реки Лире 29 июня экспедиция снова разделилась на два отряда: отряд Гофмана направился к. Северному Ледовитому океану, отряд Стражевского — на юг по водоразделу, к Богословску. В отряд Гофмана на этот раз входили Брант, Брагин и Ковальский, в отряде Стражевского оставался Юрьев. Путь на север проходил в очень трудных условиях — в горной местности восточного склона Урала (где » июле лежал снег), среди скал, по крутым ущельям и бездорожью, при постоянно пасмурной холодной погоде. «Каждый день лишались мы множества оленей и еще большее число принуждены были убивать, потому что они не в силах были идти вперед; поэтому мы проходили в сутки не больше 6 или 7 верст; ежедневно мы бросали из своей поклажи самое тяжелое и менее нужное, чтобы ограничить свой багаж, но эта мера облегчала нас только на короткое время»,— писал Гофман в своем отчете (Гофман Э. К. Северный Урал...— С. 130). Продвигаясь все дальше на север, путешественники в середине июля достигли подножия горы Пайер (в переводе с ненецкого— Владыка гор). Пайер, как указывается в отчете экспедиции, «намного выдается вверх из черты окружающих ее высот, бока ее круты и стремнисты. Снег никогда не тает на ней совершенно» (Пай-Ер (Пайер) — 1499 м над ур. м.— высшая точка Полярного Урала). 27 июля, перевалив на западный склон, отряд достиг берегов Усы, вблизи выхода ее из гор. Здесь у кочевавших хантов была куплена партия оленей, благодаря чему уже через три дня путники вышли к истокам Кары. В начале августа отряд достиг северной оконечности собственно Уральского хребта. Здесь горы разделяются на три отрога, образуя невысокие самостоятельные вершины: Арка-Пая (Большой Минисей) на северо-востоке, Малый Минисей — на севере (как узнали члены экспедиции от проводников, эта гора священная, здесь главное хранилище идолов всех обдорских тундр) (С языка коми Минисей — «конец кряжа», с языка ненцев — «последняя гора» (Матвеев А. К.— 1984 —С. 137.)) и безымянную — на северо-западе. По описанию Гофмана, «эта безымянная гора служит пунктом, с которого взор углубляется в Ледовитое море,— это пограничная твердыня двух частей света» (Гофман Э. К. Северный Урал...— С. 145). Члены экспедиции решили дать безымянной горе название Константинов Камень — в честь президента Русского географического общества — и соорудили на ее вершине пирамиду из трех каменных плит. Это была действительно самая северная гора Уральского хребта, круто падающая в тундру. «С высоты ее взор беспрепятственно достигает непрерывную равнину до моря, отстоящего на 40 или 50 верст и закрытого туманом. Только изредка блистало оно перед нами минутным светом, когда порыв ветра расторгал висящую над ним туманную завесу» (Там же.—С. 135). Двигаясь на север вдоль моря, экспедиция следовала вблизи горной цепи, параллельной берегу. Достигнув ее северной вершины — горы Возайпай (Седой Камень), участники экспедиции убедились, что этим невысоким хребтом и заканчиваются горы на материке. Отсюда, писал Гофман, «открывается обширный кругозор на запад, юго-запад и юго-восток через горы, а на восток, северо-восток и север—через однообразную плоскость тундры, за которою к северо-западу простирается седое и туманное море» (Там же— С. 150, 155). По представлениям Гофмана и Ковальского, хребет, вдоль которого продвигался отряд, ранее не был известен и на картах не значился. «Зыряне называют его Каменным хребтом... Имя «Каменный хребет» есть буквальный перевод ненецкого «Паехое», или «Пайхой»,— читаем мы в отчете экспедиции. Новая цепь гор была признана Гофманом «самостоятельным хребтом», положена на карту и описана: «Пай-Хой начинается от Иоденея (вершина в юго-восточной части этой горной цепи.— Н. А.) и ...простирается на северо-запад. Весь хребет вообще невысок, только некоторые вершины превышают 1000 футов (330 м. - Н. А.) ...Пай-Хой можно назвать хребтом, прорезанным до самой подошвы множеством глубоких долин... Он же отличается своим геологическим строением от Урала» (Гофман Э. К. Северный Урал...— С. 155-163). Справедливости ради надо отметить, что первые упоминания о горах в районе Пай-Хоя следует связывать с именами А. Шренка и А. Регули. Однако Шренк в 1837 г., продвигаясь вдоль голых сопок от верховьев реки Коротаихи к истокам р. Кары, не видел в них единого хребта, а отчет его о поездке на Урал был опубликован только в 1848-м, когда Гофман был в экспедиции именно в этом районе. Регули хотя и нанес эти горы на свою карту (см. предыдущую главу), но весьма приблизительно и без названия: маршрут его проходил по берегу Байдарацкой губы, в стороне от Пай-Хоя. Продвигаясь вдоль северо-восточного склона Пай-Хоя через тундру, отряд Гофмана 24 августа достиг моря на берегу Вайгачского пролива. Выкупавшись в проливе (при температуре воды +5°С и воздуха около 9°С; для Гофмана это был последний океан, в котором ему пришлось купаться. За время кругосветного своего плавания он купался в Атлантическом, Тихом и Индийском океанах), путники повернули обратно. Путь лежал к верховьям Кары, откуда, перевалив через невысокую цепь Паем-Бой в верховьях Усы, отряд начал долгое и трудное плавание на лодках к Печоре. Наступила глубокая осень. По ночам мороз крепчал, местами встречались льдины. Река Уса протекает по низменной болотистой тундре, и лишь нижнее ее течение (2—3 км) заключено в крутые известняковые утесы хребта Адак (впоследствии получившего название кряжа Чернышева, см. гл. 21). Здесь река сильно сужена, имеет быстрое течение, местами очень живописна. К концу сентября плавание на лодках из-за множества льдин стало невозможно. В 14 верстах от Усть-Усы пришлось сойти на берег и ждать лошадей. Несмотря на все невзгоды, экспедиция провела инструментальную съемку берегов реки Усы. Отделившийся от отряда Гофмана М. Ковальский вдвоем с проводником пешком прошел вдоль берега Карского моря от устья Байдараты до устья реки Кары. Устье этой реки далеко вдается в море, образуя ряд мысов. Здесь, у мыса Толстого (В 1902 г., составляя опись берегов Карского моря, гидрограф А. Варнек на судне «Пахтусов» достиг устья р. Кары и переименовал мыс Толстый в мыс Полковник (в честь Гофмана). Но название не закрепилось. Только на современных картах крупного масштаба есть надпись: «Мыс Толстый (Пол­ковник)») (вблизи современного поселка Усть-Кара), под 69° с. ш., им были найдены остатки крестов со времен Петра I, свидетельствующие о том, что мезенские рыбопромышленники сюда доходили с товарами. Поставив и свой крест, подтверждающий пребывание тут Уральской экспедиции 1848 г. (крест этот был найден экспедицией Баклунда через 60 лет, см. гл. 21), Ковальский повернул назад и на купленной у самоедов лодке по р. Щучьей прибыл в Обдорск - 17 сентября. В начале января 1849 г. М. Ковальский в одиночку пересек Уральские горы на лыжах (300 верст) и добрался до Чердыни, где закончил свои астрономические наблюдения. В апреле он прибыл в Петербург. Это было последнее путешествие Ковальского по Уралу: он был отозван в Петербург, получил звание профессора и направлен на работу в Казанский университет, где впоследствии прославился как крупный русский астроном. Но и за два года работы в экспедиции он сделал очень много по определению высот и координат (от Чердыни до устья Кары им определены координаты 186 пунктов и измерены высоты 72 пунктов, эти работы заложили основы для точного картографирования северной части Уральских гор), оставил потомству прекрасное описание природы Северного Урала (Ковальский, 1853). В село Усть-Усу отряд Гофмана прибыл 2 октября 1848 г. Здесь Гофман узнал о печальной судьбе второго отряда. От сибирской язвы погибли все олени, и путешественники пешком, «без проводника 22 дня странствовали между Уральским хребтом и рекой Обью, по дикому долу, наполненному непроходимыми топями... питаясь мхом, грибами и ягодами»,— читаем мы на страницах дневника Д. Ф. Юрьева. «Сделав около 200 верст и изнемогая от голода и усталости», путники наконец достигли берегов Оби, по которой на лодках прибыли в Березово. Таким образом, часть работ экспедиции оказалась невыполненной. Это определило необходимость продолжить исследования в 1849 г. Из Усть-Усы Гофман и Брагин со всеми коллекциями направились в Ижму, оттуда в Усть-Цильму, Архангельск и затем в Петербург, где Гофман сообщил Совету Русского географического общества о проделанной работе. Так закончилось второе путешествие на Северный Урал, в результате которого была исследована самая северная оконечность Уральского хребта (вплоть до берегов Северного Ледовитого океана) и положен на карту хребет Пай-Хой. «Карта Северного Урала и берегового хребта Пай-Хоя», составленная Гофманом и Ковальским, была опубликована ранее их труда, в 1850 г., на немецком языке, в Берлине.

Экспедиция 1850 года

Экспедиция 1850 г. началась 2 апреля, когда Гофман и его спутники оставили Петербург. Новым членом экспедиции стал художник И. Бермелеев, молодой воспитанник Академии художеств. Задача экспедиции состояла в исследовании центрального хребта и восточного склона Северного Урала. Исходным пунктом экспедиции, как и в 1847 г., была Чердынь, откуда 26 мая уже знакомым путем отряды вышли к верховьям Печоры и двинулись к Усть-Щугору, куда прибыли 6 июня. Здесь члены экспедиции провели астрономические наблюдения и собрали коллекции горных пород и растений. 10 июня началось плавание вверх по Щугору, а затем по его притоку Большому Патоку к горному массиву Сабля. От дождей и таяния снегов вода в Щугоре поднялась, идти на лодках против течения было трудно. Во многих местах приходилось тянуть бечевой. 17 июня экспедиция вступила в долину реки Сыньи (теперь Большая Сыня, приток Усы), откуда совершила ряд восхождений на ближайшие горы. Идя долиной Сыньи, путешественники приблизились к горе Сабля. В отчете экспедиции указывается, что «Сабля не составляет отдельного от Урала изолированного хребта, каким она кажется с Печоры, а только западную его отрасль... Ее четырнадцать зубчатых вершин не были покрыты снегом, но он одевал всю остальную его массу. Высочайший шпиц похож на острый гвоздь и не представляет никакой возможности для восхождения» (Гофман Э. К. Северный Урал...— С. 182). Из-за плохой погоды Гофман и его спутники не совершили восхождения на Саблю и, таким образом, упустили возможность открытия ледника, которое было сделано через 79 лет: советский геолог А. Н. Алешков в 1929 г. открыл на северо-восточном склоне Сабли первый на Урале ледник и назвал его в честь Гофмана — ледник Гофмана (см. гл. 26). Участники экспедиции отметили, что все горы в районе Сабли «весьма круты, вершины остры... самые Альпы не более поражают зрителя своей дикой природой, как эта часть Урала» (Ковальский. Географическое определение мест...— С. 30). К 25 июня, продвигаясь долиной Большого Патока, экспедиция оказалась у главного водораздела под 64° с. ш., где перевалила Уральский хребет и еще раз очутилась в Азии. Исследовав на восточном склоне Урала реку Хулгу, вершины Квоемньер, Самди и достигнув места, посе­щенного в 1848 г. Стражевский, экспедиция повернула назад и по реке Южной Косью добралась до Усы, откуда спустилась в Усть-Усу. После трехдневного отдыха участники экспедиции направились вверх по Печоре к Чердыни, куда прибыли 16 августа 1850 г. Из Чердыни Гофман предпринял еще один поход через Уральские горы — с запада на восток. 18 августа 1850 г. Гофман оставил Чердынь и направился к Вишере. Берега этой реки скалисты и живописны: «...длинные стены из ослепительно белого известняка падают отвесно в реку. За деревнею Писаною возвышается из реки на правом берегу длинная отвесная каменная стена — Писаный Камень, от которого и деревня получила свое название. Сама же стена названа Писаным Камнем по фигурам, начертанным красною краской на белом известняке. Фигуры изображают людей и животных, похожих на лосей» (Гофман Э. К. Северный Урал...— С. 193. Камень Писаный — известный в Пермской области археологический памятник эпохи неолита). 20 августа Гофман прибыл в устье реки Велса (теперь — Улса), где нанял двух рабочих и двух проводников. Из Усть-Велса сначала по реке, а затем пешком двинулись через горы к главному водоразделу. Он был достигнут 24 августа в истоках речки Кутима. Перевалив через Поясовый Камень, Гофман со спутниками по долине Шарпа, сплошь усеянной огромными валунами, 25 августа начал подъем на Денежкин Камень, одну из значительных вершин Северного Урала (Свердловская область). К сожалению, отметил исследователь, «...вследствие быстро усилившегося лесного пожара вся окрестная местность была покрыта густым дымом, и я принужден был пуститься в обратный путь, не достигнув главнейшей цели» (Там же.— С. 295) — самой вершины. По возвращении из похода на Денежкин Камень Гофман направился в район бывшего Петропавловского медного завода (теперь город Североуральск Свердловской области), а оттуда на лошадях через Богословск — Кушву — Нижний Тагил — Екатеринбург—Златоуст в Петербург. Итоги экспедиции изложены в двухтомном сочинении Гофмана и Ковальского, а также в работе топографа Юрьева. В первом томе трудов экспедиции в главе «Замечания о климате страны, разных явлениях природы» Ковальский описывает северные сияния, их распространение и связи с магнитными явлениями, а также приводит интересные сведения о высоте снежного покрова на Урале. Исследователь правильно отметил существенную разницу в мощности снежного покрова на западном и восточном склонах Урала: «Сколь богата снегами западная сторона Урала,— пишет он,— в такой же степени чувствителен недостаток снега на восточной стороне его» (Ковальский. Географическое определение мест...— С. 18). Теперь мы знаем, что это связано с западным переносом воздуха, господствующим в европейской части СССР и на Урале. Второй том (Гофман, 1856) содержит подробный отчет о работе экспе­диции в форме дневниковых записей. К этому же тому приложена и «Карта Северного Урала и берегового хребта Пай-Хоя» (оба тома и карта — на русском языке, немецкое издание было в 1850 г.). Это — первая и довольно точная карта территории, которую мы теперь называем Полярным, Приполярным и Северным Уралом, основанная на инструментальной съемке. На ней впервые появились многие новые названия гор, рек, озер, указаны высоты многих пунктов, в том числе городов: Перми, Чердыни, Березова, Обдорска; вершин: Тельпосиз, Лип-каур, Пайер, Сабля, Минисей, Болвано-из, Ишерим, Денежкин Камень;, истоков рек: Печоры, Вишеры, Щучьей, Кары и других. Во втором же томе трудов экспедиции приводится подробное описание открытого хребта Пай-Хоя. Исходя из различия горных пород, слагающих Уральский хребет и Пай-Хой, Э. К. Гофман пришел к выводу о том, что это два различных хребта. Он видел прямую связь Пай-Хоя с Тимманом (Так думали и некоторые советские геологи, например, А. В. Хабаков, Н. С. Шатский и др.). Со­временные представления совсем иные: геологические структуры Пай-Хоя являются естественным продолжением уральских структур на юг и новоземельских на север. Вместе со всем Уралом Пай-Хой поднялся в герцинскую эпоху складчатости, а не в байкальскую или каледонскую, как Тимман (Осадчий Б. Я., Иванова А. М. Геологическое строение бассейна рек Нырмы, Лядгея и Большой Хууты.— М., 1952). Участники экспедиции привезли в Петербург много различных коллекций. Горные породы и окаменелости были обработаны А. Кейзерлингом, часть образцов поступила в музей Горного института. Члены экспедиции вели метеорологические наблюдения (главным образом за температурой и давлением воздуха и высотой снеж­ного покрова), а также за температурой вод, особенно источников. Собранный экспедицией гербарий обработал известный ботаник академик Ф. И. Рупрехт. Написанная им (на основе этого гербария) работа «Флора Северного Урала» вошла в качестве самостоятельной главы во второй том трудов экспедиции. Гербарий включал 270 видов растений, значительная часть их относится к высокогорной флоре. Немало растений было найдено впервые. Ковальский и Гофман приводят интересные сведения о границах распределения лесов на Урале и их вертикальном пределе. Они обратили внимание на то, что по мере продвижения с юга на север «на Урале вообще понижается черта дерев», а при движении с запада на восток граница лесов идет далее к северу. Ковальский (как и Э. А. Эверсманн в отношении южной части гор Урала) отме­тил однообразие таежных лесов северной оконечности Урала, где растут ель, лиственница, реже кедр и сосна, и что «лиственница поднимается наивыше на склонах гор», а на северном пределе лесов «остается только одна лиственница» (Ковальский М. А. Географическое определение мест...— С. 30). Это подчеркивают и современные ботаники, изучающие растительный покров Урала. Зоологические коллекции, привезенные экспедицией, обработал русский академик И. Ф. Брант. В написанном им разделе «Позвоночные животные севера Европейской России и в особенности Северного Урала», помещенном во втором томе сочинений Гофмана, он писал: «Зоологические коллекции, собранные Уральской экспедицией, превосходят все приобретения подобного рода». В трудах экспедиции подробно описываются быт и обычаи местного населения - ненцев, хантов, манси, коми, а также приводятся некоторые соображения о возможности хозяйственного использования края. Прекрасные пейзажи с натуры, зарисовки бытовых сценок, а также портреты аборигенов Урала, выполненные И. Бермелеевым и Ф. Брантом, украшают том сочинения Гофмана; в этом же томе есть и рисунки самого Гофмана (геологические обнажения, формы складок и т. п.). Труд Д. Ф. Юрьева «Топографическое описание Северного Урала» (1852) дает представление о буднях экспедиции, а главное, в нем приводятся результаты инструментальных съемок местностей, посещенных экспедицией. Высоко оценил результаты экспедиции тогда еще молодой ученый Д. И. Менделеев. По его представлениям, «путешествия подобного рода возбуждают все наши духовные силы, расширяют умственный горизонт и, знакомя нас с природой и людьми в их многоразличии... воздерживают нас от произвола в суждениях и взглядах на вещи». За заслуги в проведении Северо-Уральской экспедиции Русское географическое общество присудило Э. К. Гофману самую высокую награду— золотую Большую Константиновскую медаль, а Академия наук — Демидовскую премию. По итогам экспедиций на Южный и Северный Урал Гофман написал труд «Об гипсометрических отношениях хребта Уральского» (на немецком языке опубликован в Берлине в 1850 г., в переводе на русский — через 10 лет), в котором обобщены сведения об Урале в целом. Для нас интерес представляет разделение Урала на части, близкие современным геоморфологическим областям. В основу их названий положен этнографический признак, но границы между частями проводятся не только по этому признаку. Эти части следующие:

Вогульский Урал — охотничий округ этого малочисленного племени — от Денежкина Камня до истоков реки Щугор (Северный Урал).

Киргизский Урал — южнее линии Орск — Оренбург (современные Мугоджары, или Казахский Урал, как его нередко называют теперь)

Башкирский Урал — от широты Орска до истоков Урала и Уя (современный Южный Урал).

Самоедский Урал — который не имеет постоянных обитателей и летом посещается только пастухами оленей— от истоков Усы и Кары до северной оконечности гор Пай-Хоя»

Русский, или металлоносный, Урал — от истоков Урала и Уя до Южной Сосьвы и Денежкина Камня (Средний Урал и южная часть Северного).

Остякский Урал - от истоков реки Щугор до истоков рек Усы и Кары (Приполярный и Полярный Урал).

Экспедиция 1849 года

Из-за эпизоотии сибирской язвы поездка на Северный Урал в 1849 г. оказалась невозможной, осуществить ее удалось только в 1850 г.